Ольга (ovaleeva) wrote,
Ольга
ovaleeva

История любви - 15 - переписка продолжается... - 3

начало здесь и здесь

"Милый ребенок, здравствуй! Только что получил твое письмо, написанное тоже 5-го XI – как и я написал папе. Неужели в один и тот же день? Очень хотелось писать, разумеется, тебе, но ты меня в прошлом письме озадачила: действительно, им ведь ничего не написал... А это было много труднее. Думаю, он прочитает вам то письмо, и ты поймешь, почему. А если не прочитает, то вот: тебе как-то само получается, а с ним нужно было немножко «выяснить отношения». Лгать не умею, а ведь и на самом деле меня все время смущало его отношение к нашим поездкам. Ты – сама радость и с тобой все ясно, а он молчун, и как-то не знаешь, нравится ему или не нравится, в тягость я ему или все же нет... Тем более, что отношения наши к путешествиям и фотографии разные... Ведь так не хочется, чтобы для тебя делали что-то по принуждению или из ложно понятого чувства долга. И потом почему я должен обязательно первый? И потом я хоть звонил вам по приезде, а от них – ни слуха, ни духа. И ни о книгах, ни о слайдах ни слова. Обидно! И еще: он ведь при тебе приглашал-таки меня на «золотую осень», а сам? Я понимаю, что не до меня было потом, и от тебя в письме прочитал, а от него? Хоть сказал бы, что так, мол, и так, не получится, ты уж извини. Обиды у меня, конечно, нет, одна благодарность. А неясность есть. И потом среди порядочных людей принято все же хоть два слова сказать о подаренных книгах. И о слайдфильмах, привезенных мною за тридевять земель и показанных, между прочим с потерей одной из ценных записей (благодаря Сереже) твой папа тоже ни сказал ни одного слова. Согласись, что это все же странная «сдержанность» и «молчаливость» и в общем-то это не по-дружески. Из-за того, что я никак не мог настроиться на письмо ему, не писал и тебе, хотя последнее твое письмо – ответ на мое – опять просто великолепно. То есть опять вижу «вечную душу», и так странно представлять, что писала это пятнадцатилетняя девушка. Да, ты прелесть.


Неужели есть вероятность, что приедешь на зимние каникулы да еще и одна?
Дел у меня сейчас, как говорится, невпроворот. Закрутилось. Да, на три дня ездил в Крым – написал папе. Во-первых, долго протянул из-за того, что ждал приглашения на «золотую осень», а потом погода испортилась. Приехал и тут же уехал. Сочиняю. И разбираю слайды – готовлюсь, как и обещал, к монтажу альбомов. Суток, конечно, не хватает, зато интересно.
Из твоего предпоследнего письма запомнилось сомнение насчет гордости, т. е. «знать себе цену» и гордыни. По-моему, это просто, разница очень большая. Гордость – вполне человеческое и хорошее чувство. Это – собственное достоинство, а суть его в том, что оно вовсе не отрицает, а даже наоборот признает достоинство другого. Нормально гордиться можно, во-первых, тем, что ты человек и во всяком случае пытаешься соответствовать этому «званию», а во-вторых, что ты обладаешь чем-то действительно ценным, особенно если это ценное не только дар природы, но и заслуга хотя бы отчасти твоя. Это умение что-то хорошо делать, а для женщины, к примеру, умение сохранить обаяние, красоту, стройность и т.д. То есть гордиться человек вполне вправе какими-то объективными своими достоинствами, но только в том случае, если эта гордость не унижает достоинств других людей, а главное вообще человеческого достоинства других... Гордыня же чувство глубоко эгоистичное, мелкое, слепое. Она видит только свои достоинства (сплошь да рядом шибко преувеличенные), всячески стараясь принизить достоинства других (любыми средствами), она постоянно унижает других (хотя тем самым, конечно же, унижает и себя). Ей присуще вечное недовольство, зависть, подозрительность, скрытое чувство неполноценности и т.д. Гордость – свободное чувство, она понимает, что нельзя быть всегда и во всем лучше других, да и не стремится к этому, она стремиться к тому, чтобы стараться быть все лучше и лучше вообще, то есть совершенствоваться относительно себя самого и не на словах, а делами. Гордость раскрепощена и довольна собой, ибо она постоянно работает, а, следовательно, добивается, и ей всегда есть, чем гордиться. Гордыне же всегда мало, ибо всегда находятся люди лучше, и это ее унижает, тогда как для гордости хороший, лучший, чем она, человек – радость, ибо – пример. Гордость поднимает себя и других, гордыня, как уже сказано, принижает. Именно гордыне свойственно чувство постоянной неполноценности... Гордость – гармония, гордыня – полнейшая, болезненная дисгармония... Гордый человек всегда и на других смотрит, как бы приподнимая их, ибо он видит потенциальные возможности другого человека (как и свои). Человек, обуянный гордыней, ищет в других прежде всего недостатки, ибо так ему легче возвысить себя..» Комплекс неполноценности – это в сущности чистая гордыня, человек потому и замыкается в своей неуверенности, что боится показаться хуже других, а для гордыни казаться – главное... Гордый человек не боится показаться таким, какой есть, наоборот, он хочет стать лучше, а потому не боится узнать о своих недостатках и несовершенствах: ему надо знать о них, чтобы работать над ними, чтобы совершенствоваться. Думаю, тебе с твоим острым и свежим умом (помнишь, мои комплименты?) будет ясно, что раздражало меня в Юле и в папе в наших конфликтах, почему я злился на них из любви к ним… Гордый человек всегда учится и не боится учиться, человек же, зараженный гордыней, наоборот, постоянно – к месту и не к месту – старается показать свои знания… Помнишь, я приводил афоризм Ежи Леца: «Миг сознания своей бездарности – это проблеск гения»? Это проблеск гордости можно так сказать.. Увы, подавляющее число людей из страха показать себя такими, какие они есть, и из лени, нежелания честно работать над собой, замыкаются, заболевают гордыней и изо всех сил пытаются казаться лучше, чем они есть, и... застывают в своем развитии. А потом и деградируют. Никогда не надо бояться, что о тебе подумают. Нужно самому честно думать о себе, вот и все. И стараться быть лучше, а не казаться. Вот и все. Тогда и гармония наступит. Что же касается несовершенств, то они ведь у всех свои, чего ж их бояться. Надо не их искать в других, а – наоборот – достоинства. И радоваться им, так ведь? Потому я и призывал говорить побольше искренних комплиментов. Хотя и трудно, конечно, если говоришь только ты, если, так сказать, «в одни ворота»… С тобой у нас в этом отношении все в порядке, но вот с другими...
Ну вот Саша Ж., например, далеко не худший из случаев. При тебе он сказал, что «мечтал познакомиться» со мной? А для чего? Для того, чтобы – помнишь, за столом? – «сделать ряд критических замечаний» и дать совет «искать хороших рецензентов»? Замечания его далеко не все были справедливы (если вообще не все), но ведь он не сказал ни одного комплимента ни мне, ни моей книге. И не задал ни одного вопроса. Да, он пригласил в гости и показал слайды – как и многим другим, так что в этом особой «презумпции» для меня не было. Тут он тоже не задал ни одного вопроса. Зато с удовольствием слушал комплименты. «В одни ворота». Значит, для этого он «мечтал»? И только? Ну не грустно ли? Меня, конечно, не убыло, наоборот – я увидел новые слайды, что-то извлек для себя, но... желания продолжать отношения как-то не возникло. Получилось, что ему интересен только он сам. А жаль. Не было бы гордыни, он ведь и для себя мог бы почерпнуть что-то от меня – ведь не случайно же, на самом-то деле «мечтал»!
А ведь хороший человек Саша, при всем при том. И слайды у него хорошие... Но вот потому-то я и не люблю показывать свои слайды фотографам. Не «балдение» получается, а – ковыряловка сплошная. Хотя сами они комплименты очень даже любят. Когда они относятся к ним... И вот так же почему нет среди моих друзей писателей, хотя многие из них пытались стать таковыми. Только мне неинтересно, потому что – «в одни ворота». Ясно, что не мои. Да, собственно, и не важно, в чьи. Всегда плохо, когда в одни. Скучно. И грустно.
Теперь твой папа. Хороший человек? Прекрасный. И письмо мне написал великолепное с первым приглашением. Так что все основания были у меня рассчитывать на полное понимание и «не в одни ворота». Разве я не делал комплименты ему и тем не так уж и многим слайдам, которые он показывал? И ведь комплименты-то искренние. Единственные комплименты, которые я слышал от него, – твоим слайдам. Чему, конечно, особенно рад – и из-за тебя, и за себя. О слайдфильмах – ни слова. О книжках – ни слова. Да и в путешествиях наших – ты помнишь – главным образом споры, причем мелкие какие-то, которые раздражают. Думаю, ты понимаешь: дело вовсе не в том, что все теперь должны меня за мои книжки превозносить, а слайды восхвалять на каждом углу. Но ведь что-то услышать хочется. Пусть не похвалу, а понимание хотя бы. Увы. Юлька на это говорит мне: "Это и так ясно". То есть по поводу, якобы, моих достоинств. Кому ясно-то? Мне? Мне неясно. То, что книги изданы, еще не есть гарантия их качества. То, что я сыт комплиментами по поводу слайдов от своих гостей, еще не значит, что мои друзья должны угрюмо молчать, оставляя меня в смутной растерянности. Кстати, Сашу папа без комплиментов не оставил – как, впрочем, и меня когда-то, в самом начале, когда я еще его другом не был, это теперь тяжелое какое-то молчание... Почему? И потом молчание, после моего отъезда. Я что, чем-то обидел?
Юлька. Ты бы слышала, как она превозносила мое «слайдовое» мастерство. Как она просила, чтобы я ее «учил». Но это – дома. У вас она повела себя в первой же экспедиции, на первых же порах (у нас с тобой еще ничего и не намечалось) так, словно все мгновенно забыла, а я вот, видите ли, навязываю ей свои глупые советы, и вообще она, как и твой папа, обожает длинные «географические» экспедиции, а моя пристальная фотография ей как-то «до лампочки». А ведь мы с ней собирались экспедиции «в поисках Афродиты» организовывать, и она полностью принимала мои требования, признавала тут мой опыт и т.д. Странная «самостоятельность» вдруг прорезалась, непонятно почему и зачем. Что это? И – опять же постоянные споры до мелочам... Неужели это – попытка самоутверждения? У меня тогда челюсть постоянно отвисала, не ожидал...
К чему я все это говорю? Чтобы поделиться обидой? Нет. Обиды нет. Есть благодарность – и Саше за показ слайдов, и папе твоему за гостеприимство, за экспедиции, за тебя, и Юльке за многое. Все это хорошие люди, и я говорю не о том. Но из таких вот «нюансов» и состоит повседневная жизнь, общение, комфортность человеческих отношений. Во-первых, грустно, что люди не умеют учиться. Ведь в данном случае есть, чему, разве нет? Во-вторых, теплота отношений как раз и состоит в том, чтобы делать друг другу приятное, понимать друг друга, не молчать угрюмо, когда есть за что похвалить, не воспринимать чужой успех как упрек тебе, а, наоборот, радоваться. Радоваться разучились, вот беда. Постоянное недовольство собой переходит на других почему-то. Как ты думаешь, что это? Да ведь она, она сердешная, гордыня! У меня не получается – так и другим нечего. Да потому и не получается, что учиться не умеем.
12.11.88

Милый ребенок, очаровательное создание, хорошая девочка... Олька, здравствуй... Предыдущие страницы написал неделю назад, но потом что-то не понравилось – слишком занудил с объяснениями, хотел даже переписать покороче, все-ж-таки важное объясняю, человека, так сказать, воспитываю... И вот получил от тебя письмо с описанием "приключений". Не буду переписывать, ладно? Твои письма я получаю, попадают они ко мне, думаю, все. После предыдущих страниц был у меня довольно смутный период... Представилась возможность выступить, и я все решался. Дело в том, что очень уж острое выступление... А потом все же решился. И еще разбираю слайды – тысячи, десятки тысяч, работа очень нудная... Хотя и нужная. Но только вот времени никак не хватает. Поэтому буду заканчивать свое весьма затянувшееся послание. Вот было бы здорово, если б ты приехала одна! Намекни как-нибудь предкам, что обратный билет я тебе куплю – я намекнул папе в письме, не знаю уж... Письмо твое очень интересное, хотя... Ну и жизнь у вас там! Впрочем, у нас, похоже, такая же...
Пиши. И приезжай. Крепко, крепко-крепко-крепко тебя целую и не в какую-нибудь "левую", а в обе губки. Может быть, месяца через полтора это удастся сделать на самом деле?..
Пока. Твой и ожидающий…
21.11.88 "

Еще не успела получить это письмо - но не могла не написать срочную новость, что мы-таки едем!

"Здравствуй, милый!
Пишу тебе потому что не могу не писать.
Наконец-то выяснилось насчет поездки. Ждите нас с мамой. Она решила отпроситься у директора на неделю-полторы. Так что на зимних каникулах приедем. Ты рад? Если да, то мне очень приятно, что "всплеск юности" еще не угас.
Кстати, сегодня в библиотеку пришел молодой человек, учащийся в партшколе и принес методичку по культурному образованию. Одной из обязательных книг является "Пирамида".
Несмотря на веселый тон, никакой радости у меня сейчас. Не помню, писала ли тебе о том, что в постановке должна было играть Роксану, одну из главных ролей. Вчера взяла и отказалась. Такая тоска напала. Сегодня целый день плачу, а почему сама не знаю.
Я наверное надоела тебе со своими жалобами, но ничего не могу с собой поделать. Может все пройдет?
Просто я страшно по тебе соскучилась. Ничего – еще месяц. В общем ждите.
Постараемся созвониться в конце декабря или телеграммой. Но это мелочи. Пока. Крепко целую. Люблю. Верю. Твоя Олька. 23.11.88"

А это уже ответ на полученное:

"Милый взрослый, здравствуй!
Спасибо за твое письмо. Очень понравилось. На уроках литературы по Горькому разговаривали насчет гордого человека, потом сочинение писали. Наши с тобой взгляды направлены в одну сторону (как сказал бы мудрец, который изрек: "Влюбленные должны смотреть не друг на друга, а в одну сторону")
В Москву еду с мамой. Одну боится пускать. Насмотрелась, начиталась про группировки да банды – теперь боится. Вообще-то она у меня прогрессивная, наверное оттого, что учитель, общается с детьми. Недавно посмотрела я передачу "Институт человека". Там один психолог здорово сказал, в чем он видит причину проблемы "отцов и детей":
– Каждый человек соприкасается с окружающим миром. Чем больше этих прикосновений, особенно с близкими, тем гармоничнее человек. Но с возрастом прикосновения меняются. То есть растущему ребенку, подростку с возрастом нужна другая гамма прикосновений. А у родителей к детям эта гамма не меняется с момента рождения. И чем взрослее становится ребенок, тем больше разница между необходимым и получаемым.
Ты понял суть? Думаю, довольно ясно изложила. Так вот мне эта теория очень понравилась. Тем более, что ты, несмотря на возрастную разницу так точно уловил какую именно "гамму прикосновений" нужно мне. Правда, иногда бывают несовпадения, но они столь незначительны перед совпадениями, что и говорить о них не стоит.
Жизнь у нас тут действительно кипучая. Особенно у меня. Устала. Хочу к вам. Несмотря на то, что мы едем вдвоем, я думаю, мы сможем с тобой пообщаться, только... Ну ладно, это как приедем.
Мама хочет заказать билеты в Москву на 26-е-27-е, обратно 8-е-9-е. Две недели, по-моему прекрасно! Тем более, что это на слайды и театры. Хотелось бы в Большой. Кстати, мы с мамой еще думаем, что неплохо бы и в Ленинград на "стреле" или что у вас там. Но это все мечты-мечты!
Как там Юля? Работает там же? Как она вообще и не передумала ли принять нас у себя если что?
Мама тоже ударилась в мечты. Арбат, Красная площадь (единственное место в Москве, которое я помню с 4-х лет, во время путешествия из Горького в Ленинград как увидела), а я продолжаю: Патриаршие пруды. Очень хочется посидеть на Воландовском месте. Кстати Чуча вырос и очень похож на Бегемота. Чуча очень наглый кот, очень веселый, очень острый и очень пушистый, и все такой же непосредственный.
Я вроде и меняюсь, но в то же время и остаюсь прежней, что иногда сильно мешает, потому что я выросла и уж слишком много знаков внимания со стороны особ мужского пола. Сейчас в магазин выйдешь и то с приключениями. Но это еще куда ни шло. Стала я много драться, то есть защищаться. Ведь не у всех же хорошие манеры. А как хочется рыцарства со стороны пацанов! Как же!
Ну ладно. Мелочи жизни.
Дела мои идут превосходно. Отвечаю на многочисленные письма, но уже те, которые этого заслуживают. Сегодня только, не считая твоего – четыре послания. Одно от Алешки. Кажется только что был здесь, провожали, а он уже в г.Амурске, служит в стройбате. Пишет, что подмерзают они там.
Кстати, о погоде. У нас как выпал один раз снег, так и все. С каждым днем все теплее. По вечерам, правда, холодно.
Сегодня видела чудную картину. Вот представь: утро, часов 11, небо – пронзительно голубое, солнце закрыто темным мохнатым облаком, солнечный свет падает только на ледники и отражается от них как от зеркала. Потрясающе, правда?
Ну все пока.
Ждите нас с Юлей.
Жалко телефона нет, а то бы созвонились.
Пиши. Юле горячий привет от нас и Чучи.
Поцелую, когда встретимся.
Твоя Олька. 29.11.88"

"Здравствуй, милый!
Решила написать тебе еще одно письмо. Вчера толком ничего и не написала.
***
Знаешь, долго думала над твоим письмом. Ты прав, пожалуй, говоря о том, что разучились люди хвалить друг друга. Сюда же можно подвести "теорию прикосновений". Люди замкнулись на себе: ни сами не "прикасаются", ни, упаси бог, не дают "прикоснуться" к себе. Не все правда, но подавляющее большинство. У меня есть знакомый, он играет на гитаре и поет песни А.Макаревича, причем многие из них не появляются на пластинках. Так вот в одной из песен поется о том, что: "я иду по улице, по встречной полосе, потому что когда идешь правильно, видишь спины, а я хочу видеть лица людей. Но все больше и больше лиц похожи на закрытые двери и лишь немногие излучают свет и тепло".
В общем такая идея. У Макаревича вообще прекрасные песни. Но я не об этом. В нашем клубе, например, не так много человек, но зато все они, приходя в библиотеку раскрываются, зная, что они здесь интересны. Все это благодаря А. Д.. Ты заметил, какое необыкновенное у нее лицо? Она вообще замечательный человек, умеет слушать и слышать, смотреть и видеть, понимать каждого.
***
А на папу с мамой ты не обижайся. Просто всю жизнь они доказывают, что "не верблюды", а ты, может не сознавая того, добил их тем, что они несвободны и т.д. Извини, но тут ты не прав.
Пусть они в "лапах государства", но вот что интересно: сейчас ты, допустим, споришь с папой о свободе. А потом? Ты ведь не оставляешь на Земле своего продолжения, так? А у папы с мамой есть мы, у нас в свою очередь будут дети. Но им уже не с кем будет спорить о свободе. Извини, если в дебри залезла, но я так думаю, а ты единственный, кому я могу сказать все. Конечно, каждый понимает счастье по-своему. Ты его представляешь одним, папа другим, мама третьим. Я, например, счастлива. Несмотря на то, что с одной  стороны у меня есть прекрасные родители, друзья, ты и т.д., а с другой – враги, несчастья, несмотря на это я считаю себя самым счастливым человеком на свете. Будет настроение – я еще расскажу почему.
Ты умница, ты меня поймешь, правда? И ни на что не обидишься.
***
Еще не верится, что мы едем в Москву. Это кажется настолько невероятным! И в то же время думаешь – а разве может быть иначе?
***
А впереди еще весна. И ты приедешь. Кстати и Легезин тоже собирается заскочить к нам в начале мая. Смешной он. Хочет, чтобы я была как он. Не выше и не тоньше. Смешно, правда? А самое смешное то, что некоторые одноклассники завидуют моим торчащим ребрам. И сидят на диете, худеют. Лучше бы горам ходили. Но им только скажи – ну что вы? что они там забыли? И красятся по-страшному. Зачем? Я их не понимаю. Пока есть свое – зачем это. Хотят казаться взрослее.
***
Ну что-то я опять залезла не туда.
Все. пока кончаю.
Пиши.
Твоя Олька. 30.11.88"

"Милый ребенок, здравствуй... Только не потому я пишу "ребенок", что ты моложе, а просто – как мы уже говорили – каждая женщина для мужчины, если он действительно мужчина, каждая женщина для него – отчасти ребенок, тем более, если она любимая и очаровательная...
Получил два твоих последних письма вчера, прочел и хотел, как всегда, сразу ответить, но, увы, нужно было ехать в редакцию – говорил с одним симпатичным, но, увы, дураком..., – потом пришли гости на слайды... И вот пишу сегодня.
Вот, насчет дискуссии с мамой и папой о свободе... Я не совсем понял, что ты хотела сказать в связи с «их продолжением» (ты и Данил), и почему «...Но им уже не с кем будет спорить о свободе»? Но если речь шла о том, что я, якобы, не связан детьми, а потому мне, мол, легче быть свободным (так говорят иной раз), то это не совсем справедливо. Во-первых, иметь детей или не иметь выбирают сами люди (в данном случае очень хорошо, что папа с мамой выбрали «иметь» – ты поняла?). А уж коли выбрали «иметь», то оправданий для «несвободы» быть все равно не может – тем более, что они еще и перед детьми обязаны быть людьми. Что касается меня, то я выбрал Дело – что, в общем-то, никому не заказано. Во-вторых, мое дело сковывает, то есть подвергает риску мою свободу в гораздо большей степени, чем дети, ибо оно – весьма чревато... Не даром же сотни писем, которые я получил на «Пирамиду», – это благодарности за смелость, мужество и т.д. Твоих же родителей я и не думал «добивать», я просто говорил с горечью о том, что мы в большинстве своем не умеем слушать и учиться, а виной очень часто наши комплексы и несвобода. Разве не так? Если бы мама сказала что-то наподобие «Но разве ты можешь считать себя абсолютно свободным?», я бы тотчас согласился, что, разумеется, нет и т.д. Но она сказала нечто такое и в такой форме, что прозвучало это как оскорбление и в форме «сам дурак». Она сказала: «Ну ты-то ничуть не свободнее, чем мы!» Что было на это ответить? Во-первых, я ведь вовсе не упрекал и тем более не оскорблял твоих родителей, а пытался разобраться... Во-вторых, сказать так это значит напрочь забыть и о «Пирамиде», и о других книгах, где я хоть в какой-то степени, но все же говорю о свободе и тем самым демонстрирую ее. Забыть и о фотографии, которой я занимаюсь и которая, надеюсь, ты понимаешь, тоже демонстрирует свободу от предвзятостей и т.д. Забыть то, что я все же не стал писателем-проституткой, как множество, подавляющее большинство моих коллег... Забыть то, что «считать себя свободными» и «быть ими на деле», то есть в данном случае в творчестве, которое, будучи свободным, увы, чревато… – это все же разные вещи. Не связываться с Государством – как твой папа, например, – или стараться противостоять ему печатно, в сотнях тысячах экземплярах (я имею в виду «Пирамиду», не говоря о тех вещах, которые пока не опубликованы, но которые я, тем не менее, продолжаю писать) – это тоже все-таки разная степень свободы. Да, мы все несвободны, но степень несвободы у нас все-таки разная. И так вот, походя, в оскорбительной форме... это ведь и есть проявление гордыни, да еще какой. Разве мало я говорил комплиментов твоим родителям и вообще, и за тебя? Почему же я заслужил оскорбление в ответ на попытку честно разобраться в комплексах и т.д.? «Сам дурак» – это не может быть доводом ни в каком споре, это всегда оскорбление и только. Конечно, я мог бы вообще не затевать никаких дискуссий, держаться «гоголем», «столичным гостем» – как делает подавляющее большинство «писателей», – и тогда, конечно, был бы застрахован накрепко от «сам дурак! – увы, люди больше уважают важность, тайну, «многозначительность», чем открытость и откровенность... Но тогда я не был бы самим собой. То, что я затевал «дискуссии» – следствие уважения к твоим родителям, доверия к ним, искренности и т.д. Все-таки эти вопросы – моя профессия, я им всю жизнь посвятил, об этом и пишу. Чего ж тут обижаться? И что тут унизительного для мамы? Не понимаю... И не кажется ли тебе, что именно вот эта паническая боязнь быть униженными – даже в том случае, если такое явно не грозит (от меня-то!) – это и есть одна из главных причин дефицита «прикосновений»? И что это, скажи на милость, как не все та же старая наша знакомая – гордыня? Человека никто не может унизить, если его чувство собственного достоинства на высоте. «Сам дурак» – это признак недостатка такового чувства, и никто в этом не виноват, кроме его обладателя. А то, что боязнь появилась в результате прошлых оскорблений и унижений, от других – не оправдание. Мы все в одинаковом положении, всех нас оскорбляют и пытаются унизить, но в том-то и задача каждого человека, чтобы – несмотря ни на что! – сохранить чувство истинного достоинства и не подменить его гордыней.
Вот тебе и еще один небольшой трактат... Извини, Олечка, но ты сама провоцируешь. Ведь это все моя стихия... Конечно, я ужасно рад буду тебя увидеть, и так приятно читать, что ты «страшно соскучилась». Что же касается «обид», то, конечно же, я на папу с мамой не обижаюсь, хотелось бы, чтобы и они тоже.
И еще одно место из твоих посланий затронуло… «Всплеск юности».. Который «еще не угас»... Во-первых, никакой не «всплеск». А всегда так. А «угаснет» он, надеюсь, только вместе с жизнью, не раньше. Иначе и жить не стоит, по-моему.
Между прочим, я только что вернулся из Ленинграда – ездил на неделю, привез цветную фотобумагу, возможно, скоро начну печатать фотографии... Перед самым отъездом получил письмо от папы, чему был весьма рад, но ответить тогда не успел, буду сейчас, после тебя. Письмо хорошее, все в порядке.
Юльке сказал про твои письма, она тоже рада вашему приезду, у нее можно будет пожить, правда, только после Нового года – на сам Новый год нежелательно, она ведь не дома, снимает здесь квартиру. Вот на всякий случай, да нет, не на всякий – ей обязательно нужно будет позвонить, предупредить – ее телефон: ххх-хх-хх, ее соседку зовут Рита.
А вообще-то трудно поверить, что я тебя увижу и – может быть! -
удастся даже тебя обнять, поцеловать… А может быть и пофотографировать? Слайды, конечно, посмотрим всякие...
О делах своих не пишу – их слишком много, письма не хватит. Главное же сейчас – разбор слайдов, подготовка альбомов и т.д. Не считая
продолжения «Пирамиды»... И другого.
Все. Пока. Целую. Жду.
Твой...
7.12.88.
Жаль, конечно, что ты отказалась от роли Роксаны, но не беда. У тебя, думаю, еще все впереди..."

Когда пришла домой и увидела конверт - на нем было написано: "Оля! Немедленно достань справку – иначе билета не будет! Хочешь ехать – беги за ней!" Ну да - паспорта еще не было, и нужна была какая-то справка, чтобы взять билет...
От роли Роксаны отказалась, да. Потому что одноклассница очень была влюблена в мальчика, игравшего Сирано, и умоляла меня уступить ей роль, чтобы быть с ним рядом. Я - счастливая в своей любви - разве могла отказать? Но конечно и обидно было - я с таким удовольствием репетировала... И я видела, что не такая уж там любовь, но она мотивировала еще и тем, что я ведь буду и играть на пианино в концерте, "всем должно быть поровну"... Поровну не было, разумеется. Роль Роксаны в центральном спектакле вечера и роль аккомпаниатора - две разные роли. Но еще один конфликт был мне не по силам, а я понимала, что зреет обида. Да пусть... В конце концов - у меня-то ВОН ЧТО! ...

"Здравствуй!
Вчера справили день рождения папы. Ему уже 47. И он уже два раза дед. Даже не верится.
Справили хорошо. Самое интересное было то, что тетя Света привезла рыбу к пиву в обрывке от карты Средней Азии и Казахстана, причем 1969 года выпуска и с грифом "секретно". Папиному восторгу не было предела. Но это еще не все. На этом обрывке мы нашли Аксу-Джабаглинский заповедник!
Начали спрашивать т.Свету откуда карта, оказывается друг-военный завернул рыбу. Семейным советом решили, что т.Света попросит у д.Коли рыбу в остатке этой карты. Она сказал, что надо было раньше ее попросить о картах. Тут мы начали вспоминать кто нам обещал карты. Сережа, мамина подруга, ты. А потом вспомнили, что ты сам ждешь не дождешься карты из Парижа. И тут пошли воспоминания как мы путешествовали. дед тоже присоединился. Он весь вечер твердил, что Л. – "оборванец в грязных штанах" (он в таком виде ездил в Баканас, но деду докажи что-нибудь ), что тебя он понять не может, что мы с Юлей одинаковые лентяйки и вообще все мы лодыри.
В общем весело справили.
***
Сейчас смотрели "Бима" по Троепольскому. Сколько раз видели, столько раз плакали. Великий фильм, великая собака, великий режиссер!
***
Кстати, посылаю тебе листок в разговором с моей подругой. Мы иногда с ней на уроках так разговариваем.
У тебя могут возникнуть вопросы, поэтому сразу напишу кое-что:
1. Юра Л. – это тот, который очень нравится Лене, моей подруге. Она написала ему письмо и оно осталось без ответа. Тогда она написала второе письмо – о нем здесь и идет речь.
2. К.М. – это бывшая подруга Лены. Но их дружба оказалась печальной для Лены. К.М. предала ее.
3. Я дала Лене почитать "Зажечь свечу"
4. Лена настолько близкий и надежный друг, что некоторые строки их твоих писем я ей читаю. Например о гордости и "гордыне". Потому что это полезно всем. А то, что относится лично ко мне остается мне. Но если ты против то... хотя я не думаю, что ты против того, чтобы вместо одного человека воспитывать двоих.
***
Вообще Лена – прекрасный человек, но из-за внешности очень закомплексована. Ее душа – это солнце, и я всеми силами стараюсь доказать ей это. Лене очень трудно. Ведь любая девчонка с детства мечтает о большой и светлой любви, а она тоже девчонка, причем ей уже 17. Я вообще-то сама удивляюсь, как я с ней общаюсь. Это оказалось ужасно трудно. Но теперь уже поздно. Ей так хорошо со мной. Потому что я, чего бы мне это ни стоило, выслушиваю ее, никогда не осуждаю, думаю не имею на это права. Она так счастлива, что дружит со мной, что видя ее радость невозможно предать ее. Она не подозревает о моих трудностях в общении с ней. Может это неправильно? Мне кажется, что я должна с ней дружить. Я так лучше воспитаюсь.
Напиши пожалуйста, что ты обо всем этом думаешь
***
А. Д. хочет, чтобы мы написали письмо в передачу "В мире животных". Она мечтает, чтобы тебя вместе с твоими слайдами и "портретами" насекомых, и рассказами о характерах пауков, жуков, бабочек и т.д., пригласили в эту передачу. Она хочет даже собрать подписи твоих поклонников из Каскелена (а их не так мало). Одной из твоих поклонниц стала моя учительница литературы и хочет, чтобы в марте на открытом уроке внеклассного чтения я выступила с твоими книгами. Всех моих одноклассников предупредила, чтобы они ознакомились с "Пирамидой" и т.д.
Но я смогу выступить, если ты не против.
В общем пиши.
Пока, крепко целую.
Извини, если что не так.
Твоя Олька. 4.12.88

и приложение – разговор на вырванном из тетради листке в клеточку:

Юрию Сергеевичу Аракчееву, прозаику, члену Союза Советских писателей (это так, для важности)

Л.: Я написала еще одно письмо в адрес Юры Л. Но еще не отправила.
я: А может не стоит?
Л.: Может, но у меня глубокий смысл этого письма. Я считаю, что ничего не потеряю.
я: Тогда отправь. Что написала?
Л.: Хочешь почитать? Ты можешь меня осудить, когда прочтешь.
я: Осудить – нет, может посоветовать?
Л.: Хорошо, что на этот раз хоть ты меня не осудишь. Как это делала К.М.
я: Ты помнишь Чацкого "А судьи кто?"
Л.: Да. Но еще очень приятное для тебя и Юрия Сергеевича. Он зажег свечу во мне. Я его слова использовала в письме.
я: Молодец. Я ему передам. Дочитала?
Л.: Нет, немножко еще. Но пиши так: Что он зажег свечу во мне именно через тебя. Ты помни это. Напиши ему мою историю с К.М. Я тебе помогу.
я: Хорошо. Он мой воспитатель, друг, и во мне ОН зажег свечу, дал надежду избавил от комплексов, а значит и гордыни, может не совсем, но все-таки.
Л.: Это заметно. если после прочтения повести зажгутся другие души. Это похвально. В последнем письме он был прав.
я: Все это я ему передам.
Л.: Я рада
я: Я тоже, и думаю, ему будет приятно.

К слову сказать, книга «Зажечь свечу» пошла по всем знакомым Лены потом, и в конце концов так ко мне и не вернулась… Обидно было ужасно, тем более, что только там была такая дорогая для меня фотография автора...


продолжение


Tags: история любви
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments