Ольга (ovaleeva) wrote,
Ольга
ovaleeva

Categories:

Часть 11. Письмо

Чуть позже, когда я немного успокоилась, вернулся отец, рассказал, как проводил наших гостей. Дом казался совсем пустым, тихим. Я при первой же возможности – ушла в свою комнату, сославшись на то, что надо все там прибрать.

Поднялась по лестнице на свой второй этаж, вошла в комнату и поняла, что не могу я все это просто так убрать. Постель, на которой они спали на полу, сохранила ЕГО запах, штормовка моя пропахла дымом, я жадно вдыхала, мне казалось, пока я чувствую эти запахи – все еще не кончилось. Казалось, что вот-вот услышу шаги, войдет ОН.
Я села, обняв подушку, уткнувшись в нее носом и слезы опять сами собой покатились. Как теперь жить?

Я собрала по комнате все, что напоминало: коробочки из-под пленки, веточку зизифоры из заповедника, веточку тамарикса из пустыни, пустые баночки из под «звездочки», карамельку, которая валялась в кармане штормовки. Разложила это все на полке как самые драгоценные сокровища. Смотрела на все это, нюхала зизифору – и опять не могла сдержать слезы. Понимала, что надо как-то успокоиться – ведь родители подумают бог знает что, я ведь не смогу им ничего объяснить. Вышла на балкон – отдышаться. Внизу, на улице резвились соседские дети. Играли в бадминтон, катались на великах. Я смотрела на это все и чувствовала себя странно – еще недавно я тоже иногда там с ними гуляла, ходили на речку… Но теперь все это показалось далеким и чужим. Я понимала, что больше просто не смогу так жить. Но при этом – совсем не понимала как смогу.

Весь день прошел, как во сне. Родители, к счастью, не задевали меня, не задавали вопросов, я старалась при них держаться обычно, но как только все дела дневные кончились – ушла к себе с облегчением, и снова стала перебирать свои «сокровища». И поняла, что надо написать письмо – все, что я не могла сказать в глаза, теперь разрывало, требовало выхода… Но сев за стол, снова расплакалась. Подумала, что лучше с утра тогда писать. Может станет полегче?

Уснула снова в обнимку с подушкой, вдыхая родной аромат.

Утром пришлось сначала помогать по дому – многие дела были отложены из-за гостей, и теперь надо нагонять. Мы все еще достраивали комнаты к дому, а скоро уже сентябрь, начнется школа у нас, работа у родителей, времени почти не будет.

Но как только освободилась, первым делом решила сесть и написать письмо. Ведь что теперь стесняться – возьму и все напишу, как есть. На бумаге не страшно. Писала с перерывами. Начинала и сразу текли слезы, приходилось вставать, успокаиваться. Я даже не знала, что может быть так много слез у человека. Казалось, они не кончатся теперь никогда. Слезы капали на страницы, строчки плыли в глазах, но вместе с тем, я чувствовала, что хоть немного, но становится легче. Я вспоминала все заново, как они приехали, как «соблазнили» на съемки показом слайдов, как мы ездили в горы, в пустыню. Снова принюхивалась к запахам, которые остались в комнате, брала веточку зизифоры… Перебирала в памяти все моменты, и снова казалось, что они не уехали, что стоит сейчас спуститься вниз, а там уже заварили чай и только меня ждут…

«Здравствуй Юра!
Только ничему не удивляйся. Все оказалось гораздо серьезнее, чем я думала. Видно, очень глубоко в сердце ты мне запал. Целый день сегодня я сама не своя. Как подумаю, что только вчера ты еще был здесь, мы с тобой разговаривали, а сегодня ты очень далеко и может даже еще не вспомнил обо мне, так страшно становится. Я со вчерашнего вечера плачу и плачу. Ничего делать не могу, все из рук валится. Ну, вот, лист закапала. А самое страшное, что я не могу вспомнить твое лицо. Помню губы, руки, голос, а лицо не могу. К тому же постоянно вспоминаю песню «Зизифора» – помнишь, у Кости слушали, когда к нему слайды смотреть ездили? А как вспомню саму эту траву, пустыню, тебя – опять реву. И так целый день. Но только не думай, что я жалею о встрече, что буду укорять тебя за то, что так все получилось. Нет. Я жалею о другом. О том, что не успела многого тебе сказать, хотя и хотела много раз. Хоть напишу теперь. Милый! Какие у тебя теплые, мягкие, добрые и сильные руки, как было приятно чувствовать себя в них, уютно и надежно. Только теперь очень страшно, что наверное зря я тебе все это пишу. У тебя наверно таких, как я, влюбленных навалом, и все эти слова тебе знакомы и уже не волнуют. И все равно уж выскажу все, что собиралась. Я тоже навсегда запомнила наши ночные «разговоры», даже самые маленькие. Ведь я иногда чувствовала, что ты страшно хочешь спать, а тогда, когда ты однажды захрапел, даже стало очень обидно. Но эта обида улетучилась вместе с утренним прикосновением твоей руки. Снова становилось радостно и хотелось, чтобы ночь не кончалась. А теперь совсем все кончилось. Я теперь не знаю, что будет. Меня ничто не волнует, кроме того, что напоминает о тебе.

И все-таки, какие бы слезы не текли, как бы ни было грустно и тоскливо (а тоска страшная!), все равно огромное тебе спасибо за то, что ты есть на Земле, за то, что ты приехал (и «соблазнил»), и за всю твою ласку и доброту.

Юля наверно счастлива! Ну и что, пусть. Передай пожалуйста ей привет от нас от всех. Как жаль, что у меня нет твоей фотографии. Ведь это ужасно! Все помню – улыбку, глаза, только отдельно, а лицо не могу вспомнить. Если можешь, облегчи мои страдания – пришли хоть самую маленькую фотографию.

Ну, все, больше не могу, задыхаюсь от слез. Завтра отправлю письмо. Одна радость - твои книги, да «звездочка» (бальзам, который ты оставил) и зизифора (она осталась еще с первого похода, посылаю тебе листик).
Теперь все. До свиданья. Не забывай. Целую. Твоя Олька.
21.VIII.

P.S. Сегодня утром прочитала «Легкое дыхание» Бунина, что ты мне советовал, и снова вспомнила все-все. Распечатала конверт и пишу дальше.

Милый! После этих 20-ти дней, включающих и путешествия, и слайды, и музыку, и конечно съемки и ночи, я как бы заново на все смотрю. Понимаешь, вдруг то, что было до августа, показалось таким детским, ненужным, жалким по сравнению с этими 20-ю днями. Вот это и было действительно соприкосновение с самой собой, с природой и еще с чем-то неизвестным. Я стала заново пересматривать многие вещи, я по-новому ощущаю мир. Я абсолютно другая, чем была до августа, до тебя.

Ты как бы вывернул мою душу наизнанку и огромное тебе спасибо за это.

Сегодня я немного успокоилась, но все равно не хватает чего-то. Наверное, крепкого чая, ожидания шагов по лестнице и еще… сам знаешь. Я как невзорванная бомба – готова взорваться, но нет применения. Стараюсь всячески себя успокоить, слушаю музыку, которая объединяет меня с тобой, смотрю на коробочки из-под пленки, на баночку из-под бальзама, нюхаю зизифору, тамарикс, и только еще больше слез льется.

Самое смешное – я стала как наркоманка, живу запахами. Все началось с подушки, сохранившей твой запах, а потом – моя штормовка, насквозь пропахшая горами, зизифора, тамариск, бальзам – как вдохну, закрою глаза, и все оживает, вот-вот ты придешь и позовешь пить чай или скажешь, что вы с папой поедете за продуктами для новой экспедиции, или что-нибудь в этом роде.

В общем измучилась я страшно. И все равно, опять же – СПАСИБО!
Теперь вроде все.
Еще раз целую.
(Если сможешь – ответь и пришли фотографию).
Еще раз целую. Твоя Олька.
22.VIII.

Уже чуть не запечатала конверт и вдруг как гром среди ясного неба – осенила мысль: чего ты добивался вопросами о моих впечатлениях? Мне кажется, я поняла, чего ты хочешь. Я знаю – нам всем «все» понравилось. Но ведь «все» это у всех разное. Вот ты и хотел узнать наше «все». Если правильно поняла, так и пиши. В следующем письме напишу свое «все».
Вот теперь уже точно все. Еще раз крепко целую, жму руку.
Твоя Олька.
23.VIII.

P.S. Сегодня утром видела фантастический пейзаж: горы, голубое небо в свинцовых облаках, над вершинами гор светлый просвет и низкие-низкие клочки облаков, словно горы дымятся. Все это в блеклых красках, но так впечатляет, если бы только не провода и столбы. Кончится гроза, пойду наконец отправлять письмо.
Целую. Олька. Уже три ночи ты снишься мне.
24.VIII».



продолжение

Tags: история любви
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments