Ольга (ovaleeva) wrote,
Ольга
ovaleeva

Categories:

История любви. Часть 10. Отъезд.

Ранним утром дед всех поднял – надо было срочно выезжать, чтобы рыба, которую он переложил мокрой травой, не испортилась, пока доедем. Он погонял всех, нервничал, мы тоже начали нервничать – складывались уже как попало, и когда запрыгнули в машину и рванули с места, Юра даже растерялся:

– Но как же, надо было по обычаю хоть оглянуться на прощанье, не забыли ли чего, не выронили…

Но теперь оставалось надеяться, что ничего не забыли и постепенно разбирать вещи уже на ходу.


На счастье деда – погода была не такая солнечная, и жара не такая сильная. Он гнал изо всех сил старенькой машины, которая без глушителя ревела как танк.

Что ж – нам оставалось только трястись, глотая пыль, которая летела из всех щелей и мечтать о скором окончании поездки.

И тут снова дед выступил в своем репертуаре. Через час дороги, увидев небольшую бетонную стоянку, на которой была небольшая эстакада – он решил, что ему нужно срочно посмотреть снизу, как там машина себя чувствует – за месяц до этой поездки уже была неприятность с коробкой передач, и он серьезно заявил, что необходимо остановиться. Ну – надо, так надо.

Он съехал с дороги, подрулил к эстакаде, которая была сделана из плит с оставшимися на них петлями для транспортировки и лихо въехал на нее. Велел нам сидеть, сам вышел, немного постоял, подумал – и, так и не спустившись, залез обратно.

– Едем дальше.

Мы только удивленно переглянулись. Зачем надо было это все? Дед начал спуск, и мы почувствовали, что колесо наехало на одну из торчащих петель. Но вроде спустились. Машина выехала на дорогу и набрала скорость. Через несколько минут нас мотануло, что-то зашлепало. Дед резко затормозил. Так и есть – колесо. Наезд на петлю был роковым. Зачем была эта нелепая остановка? Теперь-то что?

Мы все вышли из машины, и понимая, что дед сам растерян, только спросили – что нужно делать? Понятно, что рыба его в опасности. Значит действовать надо быстро.

Вокруг – ровная, как стол, степь. Пустая дорога. Никаких домиков-селений вокруг не видно. И только валки травы, еще не убранные, лежат на поле. Осенило – набить колесо травой потуже и так доехать. Дед с отцом стали снимать колесо, а мы рванули за травой. После ночной битвы с комарами, нервного утра, торопливого выезда, наше раздражение полностью улетучилось в борьбе с валками – ведь травы на поле просто не было, так что пришлось выдергивать ее из ближайшего туго скрученного вала.

Потом дружно набивали колесо – ведь ехать еще километров двести. Дед все еще не пришел в себя – признать глупость ситуации он не мог, но был нам явно благодарен за активные действия и даже не говорил ничего. Как только колесо было поставлено на место, все расслабились, стали даже осторожно подшучивать над дедом. А когда погрузились и поехали – вдруг дружно вырубились. Почти бессонная ночь дала себя знать.

Когда приехали, дед был счастлив, что ничего не протухло, хвалил нас и мы радовались, что благополучно добрались и все в порядке.

Но тут обнаружилось, что у меня по всему телу комариные укусы, и все они воспаленные, размером с медный пятак. Надо же – никогда комары не кусали, а от этих прямо аллергия. Все покраснело и зудит. Юра сказал, что лучше всего намазать «звездочкой», которую он всегда возит с собой, и я попросила, если ему нетрудно, помочь мне, а то все заняты: дед всех, кого смог, приобщил к «рыбным работам». Мы поднялись в мою комнату, где сейчас жили Юра с Юлей, а я не была все эти дни. Я сняла почти все – ведь укусы были по всему телу, и Юра стал бережно втирать пахучий бальзам. Я стояла и просто млела, даже не понимая отчего. Ничего ведь особенного – просто «лечебная процедура». Но я была благодарна комарам теперь за то, что они так беспощадно со мной обошлись. Ведь теперь – совершенно «законно» я могла ощутить прикосновения родных рук. В результате – все, что было в баночке, так и вымазали на меня, но Юра сказал, что если что, у него есть вторая и при надобности можно повторить. Я, конечно, мечтала, чтобы укусы не прошли сразу. Тем более, что это были последние дни, наши гости вот-вот уедут обратно, в свою Москву. И хотя бы так – побыть еще рядом.

Я взяла пустую баночку от «звездочки», которую теперь осталось только выбросить, но как-то было жаль с ней расставаться и я положила ее на полку, где лежали всякие мелочи. Потом, когда уедут, буду все равно убираться, тогда и выброшу…

И вот – последний день. Завтра рано утром они улетают, отец отвезет их в аэропорт на мотоцикле. Места только три, значит, проводить я не смогу. Поэтому с самого утра – начиная с традиционного уже чаепития, Юра очень любит крепкий чай с утра и сам заваривал его в эти дни – и на протяжении всего дня, я старалась все время быть рядом. После обеда я сказала, что у меня все еще зудят укусы, и это было правдой, и мы снова отправились вдвоем в мою комнату для лечения. И снова я стояла счастливая, пока Юра мазал меня бальзамом. И опять почти все, что оставалось и в этой баночке – было вымазано. И еще одна пустая баночка встала на полку.

Я молчала все это время, не зная, что и сказать. Только чувствовала, как сжимается все внутри сначала от счастья, что все еще продолжается, а потом от тоски, что это последний наш день.


Вечером был торжественный ужин, казалось, что прошла целая вечность с их приезда. Юра говорил, что все было очень хорошо, и что мечтал бы побывать еще. И вот если удастся выбраться на съезд экологов, то заглянул бы к нам, если мы не против. Уж кто не был против, так это я. И родители тоже говорили, что дом наш всегда открыт в любое время. А вообще говорили, что скоро золотая осень, у нас очень красиво в это время – и Юра сказал, что мечтал бы приехать и поснимать, в том числе и меня, раз уж так все сложилось и здесь обнаружилась такая чудесная «модель». В общем шуме и гаме я не участвовала, сидела в стороне и тихо завидовала Юле, что вот ей не надо расставаться ни с кем, и они завтра улетят. Она тоже говорила, как все ей понравилось, что она никогда не бывала в таких местах…

Я так боялась проспать их отъезд, что проснулась еще в темноте. Вышла во двор – небо было полно звезд и напомнило ту ночь в первом походе. И я чуть не заплакала вдруг, но тут стали подниматься остальные – надо было не опоздать к самолету.

Во мне толпились всякие слова. Так много всего хотелось сказать – но как? Ведь все это больше похоже на сон, и может это все мои фантазии только? И что бы изменили какие-то слова? Главное – не заплакать, а то родители спрашивать начнут, а что я скажу? Я улыбалась, как могла. И помахала рукой на прощанье, а когда они выехали со двора я побежала к себе в опустевшую комнату, выбежала на балкон – с него было видно мотоцикл еще до поворота. Потом, когда его скрыл и поворот, я стала представлять, как мотоцикл везет их по знакомой дороге в Алма-Ату, потом они там садятся в самолет, потом я стала ждать, когда их самолет взлетит – ведь самолеты видно и слышно вдалеке даже от нас, а их самолет и вовсе должен улетать в нашем направлении, в шесть у них посадка, значит скоро уже… И вот гул самолета вдалеке, мне казалось, что я вижу даже как они сидят там, внутри, и пролетая в сторону гор, смотрят вниз, где наш дом… Потом, когда гул затих, я еще постояла на балконе, глядя на сонную улицу, на освещенные солнцем горы, в которых где-то там, вдалеке наш домик в заповеднике... Потом вошла в комнату, посмотрела на неубранную их постель, которая все еще лежала на полу, вдвоем на моей узкой тахте было неудобно. И сначала села на голые доски тахты, а потом упала вниз, зарылась в подушки и разрыдалась.


Tags: история любви
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments